STILL LIFE WITH ..., ..., ..., AND TABLEWARE
Ограничения на западные продукты, вводимые государством сегодня, выглядят абсурдно на фоне сложившейся экономической ситуации. Запрет на «элитные» сыры, мясо и прочие продукты, производящиеся в европейских странах, никак не отражается на подавляющем большинстве населения Российской Федерации.

Одни поддерживают продуктовые санкции, считая, что таким образом Запад будет наказан за агрессию по отношению к России, другие считают, что действия правительства негативно отражаются только на внутреннем рынке. Те, кто поддерживают санкции, подсознательно готовятся к тому, что будет еще хуже и подстраиваются под ограничения. Те, кто выступают против санкций, зачастую сами не могут себе позволить «запрещенную» еду, так что ажиотаж выглядит раздутым.
Продукты, изображенные на работах старых мастеров, были недоступны большинству европейцев, а их изображение подчеркивало социальный и материальный статус владельцев картин - зарождавшейся в конце XVI века буржуазии.

Реалистичность и избыточность в натюрмортах, предназначенных для интерьеров нового класса – это почти «foodporn» эпохи инстаграмма, визуальные коды роскоши и комфорта, столь любимые большинством, как в те времена, так и сейчас.
Художник доводит ситуацию «запретов» до абсурда. «Цензурируя» изображения, автор, "запрещают" даже визуальные образы «санкционных продуктов».
Автор примеряет на себя роль госслужащего от культуры, который долен идти в ногу с властью и даже опережать ее, по бумажке ставя запрещающие штампы, выступая лишь как винтики в большой машине, не несущий никакой личной ответственности. Цензура, - доведенная до предела и обезличенная в своем абстрагировании от актуальной реальности, - как символ системы лишающей необходимости думать и нести ответственность, подчиняя индивидов спектакулярной логике, оправдывающей любые безумства.

Но, если верить Ги Дебору, именно доводя спектакль до тотального абсурда, художник обнажает реальную ситуацию, взламывая систему изнутри.